?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

1.Преамбула
В 1970 году Страна Советов праздновала 100-летие со дня рождения В.И.Ленина. Волгоград отметил этот год началом строительства метротрама, открытием нового здания театра юного зрителя, гостиниц "Южная" и "Волго-Дон", на заводах и фабриках вводились новые мощности под величавые речи коммунистических руководителей, льющиеся на собраниях и через динамики радио и экраны телевизоров. Распевалась песня М.Агашиной "Растет в Волгограде березка", а Нина Бродская по приказу министра культуры стала под запретом и перед нею закрылись все двери Всероссийского радио и телевидения. Но, это нас, молодых, не слишком волновало, с большим удовольствием и некоторым упоением мы слушали запрещенные записи, например В.Высоцкого, пробираясь через шумы много раз переписанных магнитных лент, или радовались удачи увидеть пластинку "Балатон" или приобрести пластинку "на костях". Работа, учеба вечером, сдачи экзаменов по истмату, диамату, научному коммунизму, специальным предметам – вот, что нас сильно напрягало. По средам, субботам и воскресеньям работали танцплощадки, по "Бродвеям", которые были в каждом городе и районе, фланировали приодетые юноши и девушки, крутящие любовь и просто так для форсу, безусловно, происходили стычки и разборки по разным темам и, конечно, любовным. Рыбных "четвергов" пока еще не было, но они уже чувствовались через небольшой сумрак времени вместе с длинными очередями, чернильными цифрами на ладонях или мелом на асфальте перед магазинами, с бесконечными списками и другими житейскими радостями в период "развитого социализма". По четвергам нам лишь было предписано размышлять на политинформациях о социалистических преимуществах, а весь негатив доставался только закордонным мероприятиям. Что-то временами слышали о диссидентах или чехословацких событиях, о которых втихомолку рассказывали отслужившие ребята и бывшие там в переделках. Но, ни при каких обстоятельствах мы не знали о многом, как например, о подводной лодке К-8, которая прямо к празднику 100-летия В.И.Ленина погибла в Бискайском заливе вместе с 52-мя моряками-подводниками, или авиационными катастрофами на нашей территории, или другими делами, о которых мы теперь уже знаем. Может это все и к лучшему, чем меньше знаешь, тем лучше спишь. Все было хорошо и прекрасно. Мы были молоды, влюблялись, учились, работали и наслаждались той жизнью, в которой жили. Хотя, даже в кругу наших близких знакомых и друзей попадались те, которые всегда носили при себе англо-русские словари. Потом они, несомненно, через несколько лет очень им пригодились в новой жизни, за пределами советских границ.
Уходят в прошлое все событийные воспоминания об 1970-м годе, но остаются только те, что лично и неразрывно связаны с жизнью моей семьи и, при любых обстоятельствах, привлекают и не дают забыть конец лета этого года.
2.Невеселые события
Вошел шеф Михалыч, исполняющий обязанности главного, и сразу мне, еще очень зеленому бойцу нашего третьего отдела, выдал информацию – указание, сказав при этом, что, зная досконально обо всех моих проблемах, он приказывает мне немедленно отправляться в командировку в Волгодонск. Ведь время еще терпит и остается для меня еще две недели до часа "С". Далее шеф с естественной для него улыбкой отметил, что стране нужны здоровые кадры, и он непрестанно заботится как о моем здоровье, так и здоровье всех сотрудников отдела. Поэтому никоим образом не может видеть, как просиживают люди штаны в отделе, гробят свое здоровье, надо немедленно отдавать долг своей конторе и Родине в целом. Суть вопроса была проста – через две недели у меня была намечена свадьба, а мы с невестой своей определили избранный круг, расставили все точки и запятые, вскоре должна была подъехать с Украины будущая теща с дедом и малолетней сестрой невесты, надо было их встречать, и оставались еще масса других непеределанных дел. Я, естественно, оторопел, потому что даже в страшном сне не смог бы подумать, что он сделает мне такую "подлянку", сильно возмутился, стал перечить, как мог. Но мне, также с усмешкой было сказано, командировка им подписана, а до Волгодонска идет много автобусов, пароходов, паровозов, "Метеоров" от Калача и летают самолеты. Поэтому, бери в кассе деньги, документы и вперед к "снежным вершинам" химзавода, который тебя ждет и надеется, а, кроме того, некоторые ребята наши уезжают домой, поэтому свободное и прекрасное место в гостинице тебе обеспечено по знакомому адресу. Мужской коллектив отдела сразу стал отпускать каверзные шуточки, зачем тебе вообще надо все это мероприятие с женитьбой, надо погулять еще, осмотреться, может быть найдешь еще кого-нибудь получше, и так далее. Благо, что женщин в нашем коллективе было очень немного, а то участливое их отношение к моей судьбе совсем бы выбило меня из той колеи, в которую присадил меня шеф. Руководитель темы Леня отметил, что моя поездка очень ему нужна, надо сдавать отчет, надо проверить и уточнить все трубы и бочки, надо нарисовать всю схему, а то куда втыкать новые приборы, он не знает. Дополнительно шеф предупредил, что в связи с присутствием там народа из нашего отдела внедрения, полагающиеся перед свадьбой "мальчишники" с ними лучше не устраивать, у них подготовка приличная, хотя сам всегда пользовался традиционной поговоркой, что одна бутылка – мало, две – много, а три – самый как раз! Делать было нечего, пришлось идти и взять билеты на самолет до Цимлянска, а вечером предстоял еще серьезный и очень нелицеприятный разговор с невестой, с которой все было оговорено, но не таким образом и совсем не так как мы ожидали.
С той поры, с августа 1970 года, вспоминается мне озабоченное, серьезное лицо моей невесты, будущей жены и как она выслушивала от меня столь загадочную информацию по моему исчезновению перед свадьбой, не понимая, что же ей предпринимать и что со мной надо делать. Ведь многие дела по подготовке ложатся на ее плечи, и это в лучшем случае, а в худшем – она не хотела об этом думать. Как мог, так я ее и успокаивал, обещая вернуться на следующей неделе, вовремя и точно в срок.
3.Мальчишники в Волгодонске
На следующий день я был в аэропорту, зарегистрировался и ждал объявления посадки, после которого у стойки собралось четыре человека вместе со мной, отправляющихся в полет. Удивляясь такому скоплению пассажиров, я прошел за мужиком в летной форме, пешком, без полагающегося автобуса, который подвел нас к маленькому самолетику. Оказалось, что это и есть "Морава Л-200", на котором нам пришлось лететь, а мужик – летчик, водила этого летающего аппарата приказал нам забираться на крыло и влезать в салон самолетика. Я сел рядом с шофером-пилотом на переднее кресло, салон самолета был похож на внутренность "Волги", мы не пристегивались, он запретил курить, сказал, что здесь все по взрослому, только туалета нет, хотя в случае очень крайней необходимости у него припрятана баночка, но пользоваться ей он не советует. Летели мы как на бреющем полете, на высоте порядка 300-500 метров, видна земля, овраги, деревни, Цимлянское море, и через час с небольшим приземлились на грунтовый аэродром Цимлянска.
На следующий день, после поселения и знакомства с населением гостиницы, я вместе с группой товарищей отправился на химзавод, на котором за неделю выполнил полагающееся мне задание, облазил цеха СЖК, интересные бочки, трубы, вдыхая аромат безвредных заводских запахов. От некоторых таких безвредных как, например, типа вторых неомыляемых или дифенильной смеси подкатывало к горлу и становилось от непривычки явно не по себе. Потом уже, по истечению многих лет, пришла устойчивая привычка переносить вредные и безвредные ароматы. А когда я по делам был на закрытом много лет назад и аналогичном производстве у нас на заводе, то остатки ароматов проходя через года и остатки пролитого и разлитого, очень щекотали мое воображение и будоражили различные воспоминания.
Волгодонск в ту пору считался очень небольшим городком, который, по словам моих коллег, можно было с мешком картошки обежать за полчаса. Это сейчас там построен новый город с так называемым Атоммашем, АЭС, и множеством высотных построек. Раньше там жили гидростроители, затем речники и работники химзавода по выпуску СМС., а на другом берегу располагалась станица Цимлянская с прекрасным и на сегодня заводом специальных цимлянских красных и шипучих вин. В то время они шли только куда-то, может быть за бугор, а в свободной продаже было трудно их отыскать, а там, в Волгодонске это добро водилось, и некоторые из моих коллег даже канистрами закупали этот ценный винный продукт непосредственно на заводе.
И вот настала суббота, утро, настроение прекрасное, можно идти за билетами, задание выполнено, скоро домой. Вот такими мыслями и была наполнена моя голова, пока не открылась дверь и вошли "двое из ларца", двое наших монтажников, которые прямо с порога мне, одухотворенному разными мыслями, громко заявили во всеуслышание, что свадьба моя накрылась медным тазом, а за билетами идти нет никакого резона. Я и все, которые находились в комнате, достаточно тупо на них посмотрели, не понимая суть происходящего. Да мы сейчас из порта, там баржи с Волги пришли, а речники нам и сообщили, что в Волгограде чума, город закрыт войсками, а по улицам трупы лежат людей, погибших от чумной заразы. После некоторого нашего молчания кто-то заметил, что возможно эта информация полная лажа, а лежащих людей на улице и, особенно, к вечеру у нас хватает, и их потом забирают в синенькие воронки, другой отметил, что даже и без лежания можно вечером и очень легко попасть туда, к бесцеремонным воителям за нравственность. А третий указал на то, что баржи из Волгограда попадают в Цимлу только по каналу и проходят около Прудбоя, может быть какие-то войсковые учения там идут, а на Марининском мосту или около него кто-то увидал повышенные скопления людей в защитных гимнастерках. "Двое из ларца" отстаивая свою информацию, сообщили, что к обеду придут в порт еще баржи и некие другие суда, надо сходить и перепроверить эти страшноватые сообщения. Включили радио, а там передавались только советские песни, а в новостях или между слов, сказанных дикторами, ничего странного мы не нашли. Трудно сейчас поверить, но тогда даже позвонить было сопряжено с трудностями, не у каждого был телефон, и у нас, его тоже тогда не было, так как мать ушла с завода, и в этот же день пришли и все провода обрезали. Потом мы посетили речной порт, поговорили с народом, который там толкался, кто из наших все-таки связался с домом, информация была уточнена и оказалась не такой страшной, как представлялась ранее. Да, эпидемия есть, но только не чумы, а холеры, и в нашем районе пока никто из опрошенных не видел лежащих людей с вибрионами. Касса Аэрофлота была открыта, я осторожно спросил у кассира, летают ли самолеты до Волгограда или нет, на что мне был дан полностью положительный ответ, что летают по погоде, билеты продаются, и никаких проблем нет. Купив билет, я, полностью довольный собой, сообщил своим коллегам, что отправляюсь домой, а трое других, и "двое из ларца" тоже, последовали моему яркому примеру.
Слухи о событиях в Волгограде распространились здесь мгновенно. На следующий день или днем позже, не помню, мы на радостях поехали в Цимлянск погулять по его окрестностям и по пыльным станичным улицам. Зашли в небольшой ресторанчик-кафе пообедать, прикупили и распили бутылочку- фаустпатрон, шипучего цимлянского вина, а потом после трапезы, я подозвал девушку-официантку для расплаты. Подогретый некоторыми парами цимлянского вина, я шепотом попросил официантку очень тщательно перемыть за нами посуду и винные бокалы. После произнесенных мною слов, девушка стала недоуменно нас по очереди разглядывать, стараясь понять, в чем же суть дела. Когда я заявил, что мы из Волгограда, она, растерянно взглянув на нас, уронила принесенный ею пустой к счастью поднос на пол, произведя достаточный хлопок в зале. Девушка была красивая, нам ее стало жалко, мы стали извиняться, приговаривая при этом, что давно из Волгограда, что нет в нас холерных вибрионов, мы просто так неловко пошутили, не хотели ее обижать. Расстались мы с ней довольно лояльно, но все равно с радостным состоянием души, и отправились к себе домой.
Вечером перед отъездом мы с коллегой Юрой Л. решили поужинать в так называемом ресторанчике, по типу обыкновенной столовой, только вечером там появлялись официантки. Кормили там неплохо, было по домашнему, небольшой зальчик без изысков с маленьким подиумом, на котором стояло знакомое мне пианино. Когда с Юрой мы вошли и сели за столик, то сразу к нам подсели двое из внедрения, Казак и Поп, уже изрядно принявшие на грудь. Но, только грудь у них была разная, если Поп всегда был достаточно тощий мужик и принимал спиртное без ограничений, то Казак был вполне справным, но излишнее питие делало его достаточно буйным и не терпевшим никакого лишнего внешнего воздействия. Когда мы с Юрой закончили свою трапезу, выпив с Казаком и Попом пару бутылочек шипучего цимлянского вина, то Поп почему-то побледнел и сказал тихим голосом, что ему надо устроить маленький скандальчик. До этого момента все было хорошо, он еще попел под мой аккомпанемент на имеющимся здесь пианино несколько советских песен, а потом еще исполнил и другие, типа "Мурки". Ничего не предвосхищало кровавых событий. Затем, сидя на стуле, Поп медленно стал стаскивать скатерть со всем бывшим на ней содержимом, мы с трудом его как-то успокоили. Согласуясь с нашими доводами, он попросил нас, ребята, а можно ли разбить хотя бы вот эту рюмку, и, не дожидаясь нашего ответа, бросил ее на пол с полагающимся звоном, на который прибежала официантка, стала стыдить и потребовала один рубль восемьдесят копеек за разбитое стекло. При этом, Юра с горечью в голосе сказал Попу, что это соответствует цене шипучего вина, и он по сути разбил не рюмку, а целую бутылку. Пока мы расплачивались, так сказать, за ужин, подпитые наши ребята выбрались на улицу, откуда стали раздаваться достаточно громкие голоса. Перед входом стояла большая толпа, с которой отчаянно ругались наши герои. Одному из парней, жителей близлежащей станицы, очень не понравились наши пьяненькие коллеги. Он сказал, что буду их бить и по очереди, сначала одного, а потом другого. На наши слова, чтобы он не обращал внимание на этих пьяных дураков, он ответил, что таких надо учить и повел их в ночную темень. Сначала раздался один удар и Поп сразу же свалился на волгодонскую землю, затем немного попозже произошло уже несколько ударов, но все равно Казак тоже не выдержал, упав туда же. Мы отвели героев в гостиницу, уложив их на положенные места, и наконец-то все затихло.
А поутру они проснулись. Если Поп встал как огурчик по типу того, старого анекдота про полковника, который отметил, что голове нечего болеть, там же кость, то Казак поднимался очень тяжело, глаз распух и большой синяк омрачал все его лицо. На вопрос Попу, почему у него нет никаких синяков, он очень просто ответил, что когда бьют, то надо полностью расслабляться. Парни они были неплохие, знали свою работу, но вот несдержанность такого рода часто портила им жизнь. Надо было уезжать, Казак летел вместе с нами, а Поп еще оставался здесь для следующих приключений.
Сойдя с автобуса на остановке в районе плотины, нам до аэропорта надо было пройти километра полтора. Несмотря на черные очки, надетые на Казака, синяк явственно выпирал и привлекал внимание людей, он отворачивался, но это не помогало. Какая-то бабушка остановилась около нас, соболезнующее взглянула на него, сказав при этом, как же, болезный, у тебя все это вышло, наверно, жена поцеловала так или ты к другой за вишнями лазил. Летели обратно мы такой же "Мораве Л-200" без приключений, летели мы своей компанией, а никто другой не хотел посещать Волгоград, наполненный вибрионами. И только Казак все время прикладывал платок к глазу, приговаривая, как же он будет все это объяснять своей жене, ведь она может не понять, а синяк на втором глазу для симметрии ему принимать от нее не хотелось. После прилета мы не увидели каких-либо сложностей, исправно работали газировочные автоматы, стояли в них стеклянные стаканы, ходили спокойно люди, мы не ощутили никаких дополнительных мероприятий по искоренению вредоносного холерного вибриона. На этом закончились мои "чумовые" дни в Волгодонске и начинались другие, и не менее интересные, но уже в Волгограде.
4.Свадебные дни
Вибрионный Волгоград был весь пронизан достаточно спокойными слухами о зародившейся где-то болезни, для искоренения которой народ просили в пищу использовать хорошо промытые овощи с мылом, пить кисловатую воду, обязательно пить таблетки тетрациклина, везде постепенно начали устанавливать бачки с кипяченой водой. Не помню, привязывали к ней алюминиевую кружку на серьезной цепи или нет, но хлорочкой уже попахивало в общественных местах. Запреты распространялись на пляжи, на рыбную ловлю, трудно было уже отыскать красную рыбу и черную икру.
У невесты моей не было столь интересных "девишников" как мои "мальчишники", во время моего отсутствия она сама и без моей помощи перетаскала с почты массу посылок с Украины, полученных ею как приданое к свадьбе. В очень похудевшем виде она встретила свою маму, сестру и деда, которые с большими препятствиями достали билеты на поезд. Ведь уже все знали про карантинные меры, а билетные кассиры и родственники предупреждали, что уехать еще можно, но возвращение назад обрастало страшными и непредсказуемыми предположениями. Поэтому многие родственники не решились на столь не благоразумный поступок и просто побоялись посещения Волгограда, зная, что он был не единственным городом, закрытым для всеобщего обозрения. Были уже закрыты Астрахань, Одесса и Керчь.
Но, нас это мало трогало, так как у нас были дела. Надо было перетаскать вещи будущей жены в ее новый дом, пригласить официально родственников и друзей. Ничего особенно, не происходило, только когда мы пришли к троюродной сестре невесты, то оказалось, что она - моя учительница-англичанка, с которой мы не виделись со дня окончания школы. "Вот оно что, - произнесла она при встрече, - а то я терялась вся в догадках, он, не он, оказался он!" Потом мы долгим вечером и для музыкального сопровождения предстоящего переписывали пластинки на знаменитый "Днепр" с 500-метровыми бобинами, затем у нас он долго стоял так, для мебели, а приходящие друзья сына его тщательно рассматривали. Особенно их привлекала зеленая лампочка, зеленый глаз, они не понимали, зачем он нужен, хотя прошло всего каких-то 10-15 лет, и даже для Союза это был уже прогресс. Постепенно я перезнакомился с будущими родственниками, а потом мы присутствовали на бурном и жарком споре их по поводу меню свадебного стола.
Собственно свадьба помнится очень смутно, все осталось как в тумане и подобно жизни ежика в известном мультфильме. Безусловно, были выполнены некоторые традиции, как выкуп невесты, небольшая кавалькада с черной "Волгой", кольца, речь матроны из ЗАГСА, фотографии, свадебное "Горько", два дня сидения за столом, начиная с субботы, подарки и прочие стандартные штуки. Свадебное путешествие было отложено, так предстояла и работа, и окончание института, экзамены всевозможные, и защита дипломов, а также обязательность обсервации при любом отъезде. Путешествие наше заключалось лишь в том, что мы ходили к школе-интернату, где располагалась резервация-обсервация, в которую согласно "холерному" порядку сдались моя теща, сестра и дед жены. Здание интерната, из которого были вывезены дети с намечающимся у них "УО", обнесено было высоким забором, а внутри двора расхаживали стражи принятого порядка. Трудно было докричаться, но всегда находились "добрые" люди, которые помогали некоторому общению, вызывали заинтересованное лицо, и все равно народ разговаривал на повышенных тонах, каждый старался перекричать другого. Находилась там масса народу, которым предстояло куда-то выехать, всех кормили тетрациклином, проводили обследование, рассматривали с упоением анализы с горшками каждого присутствующего на обсервации. Выезжали автобусы со здоровыми людьми на поезда, мы тоже помахали одному автобусу платочком, тому ли, не знаем. Родственники отсидели там неделю, затем их полностью здоровых и достаточно измученных вывезли в полностью оцепленный вокзал, где посадили в вагон поезда "на Харьков" с выданным на руки сухим пайком. Таким образом, у них закончилась эпопея посещения холерного Волгограда с совершенно четкими целями, а у нас началась новая жизнь, полная незабываемых радостей и естественных трудностей.
5. Нотки юмора
Совсем рядом с Кировоградом, была Одесса, с которой тоже природа и руководство решило поиграть в злую шутку. Но, это ведь Одесса, а не Волгоград. Там слагались песни, шутки, прибаутки, анекдоты на прибытие холерного вибриона, считалось, что он "приплыл стилем баттерфляй из Батуми", а откуда холера приехала в Волгоград покрыто густым туманом. Если из Астрахани, в которой тоже возникли резервации, то приплыла она против течения, если из Куйбышева- Самары, то по течению, но город не закрывали, хотя вибрионы и там обнаруживались. Несмотря на то, что с одной стороны одесситы терпели убытки из-за того, что толпы людей смогли покинуть город, и они не могли уже оказывать услуги отдыхающим. С другой стороны город стал практически пустым и на привозе резко упали цены, а одесские жены, кривя душой, подносили своим мужьям стаканы с кислым "Ркацители" для лечения от проклятого вибриона. Об этом и многом другом имеются рассказы по Клубу одесситов. А по Волгограду никаких письменных воспоминаний не видно, видимо, как пришла она тихой сапой, так и ушла спокойно без истерик. Холера появилась также и в Керчи, где вполне освоились в карантинном режиме, здешние шутники даже рассказывали, как ловить бычков на вибрион, или описывали его как голубоглазого блондина в восточных тапочках. Причем, южные шутки, несмотря на карантинные дела, доходили и до нас, многие пользовались этими колкостями.
В одесских ресторанах (волгоградские знойные места мы тогда после свадьбы не могли посещать, так как занимались исключительно своими делами) особой популярностью пользовалась песня на стихи Лени Заславского и музыку Булата Окуджавы:
Ваше благородие, госпожа холера,
Судя по фамилии, вы жена Насера.
Двадцать граммов хлорки
В арабский коньяк -
Не нужна касторка -
Пронесет и так!

Стала популярной и песенка Константина Беляева "Холера в Одессе", два куплета из которой привожу здесь, а остальные куплеты можно прочитать на сайте в примечании 3:

Вот из-за этой неразборчивости женской
Холера прёт уже по всей Преображенской.
Заговорили о холерном вубриёне
На Мясоедовской, в порту, на Ланжероне.

Чтоб я так жил, как мне нужна эта холера!
Но тут врачами была выдумана мера,
Чтоб в страшных муках всем нам не усраться,
Определили нас в одну из обсерваций.
Владимир Высоцкий разразился по болезненному поводу своей песней "Холера":

Не покупают никакой еды -
Все экономят вынужденно деньги:
Холера косит стройные ряды,-
Но люди вновь смыкаются в шеренги.

Закрыт Кавказ, горит "Аэрофлот",
И в Астрахани лихо жгут арбузы,-
Но от станка рабочий не уйдет,
И крепнут как всегда здоровья узы.

Убытки терпит целая страна,
Но вера есть, все зиждется на вере,-
Объявлена народная война
Одной несчастной, бедненькой холере
.

Исторически сложилось мнение так, что в холеру и лягушка не квакнет и ни муха, ни ласточка не полетит, но оказывается, что кое-где вспоминали забытое суеверие для излечения от болезней и устраивали "черные свадьбы", слухи о которых молва и приезжие донесли до Одессы. Поэтому достаточно забавным выглядит материал А.Розенбойма, опубликованный в журнале "Вестник - Онлайн", о пире во время холеры (см. примечание 5), устроенное в 1918 году на кладбище для специально подобранного контингента сирых, нищих и убогих.

6.Некоторые официальные данные и предположения
Согласно официальным данным 1965 году холера проникла в СССР из Афганистана, наблюдались вспышки холеры в Каракалпакии и в Узбекистане, в 1970 году отмечались вспышки заболевания в Астрахани, Керчи, Одессе. В газете Порто-Франко (см. примечание 4) приводятся некоторые материалы по тому, что в одной из больниц был только один смертельный случай, по показаниям похожим на холеру, после которого была введена в действие специальная инструкция по борьбе с этим вибрионом и стали распространяться истерические предположения по возникновению нескольких очагов в стране. Но, только по прочтению астраханских материалов (приложение 6), можно сделать вывод о действительной угрозе и последующих карантинных и медицинских мерах по борьбе с холерой. Сначала произошла вспышка со 150 работниками завода стекловолокна, затем пошли мелкие очаги, после которых город был закрыт. Слово "Астрахань" приобрело устойчивую ассоциацию со словом "холера": еще в течение лет двадцати приезжающие туристы потихоньку с благоговейным ужасом спрашивали, не обнаружен ли в водоемах злодей-вибрион. Из воспоминаний главного санитарного врача Бургасова ( приложение 7): Продуктов в Астрахани было завались: арбузы, дыни, помидоры. И некуда девать — вывоз-то запрещен. Люди траншеи рыли, бульдозерами все это добро закапывали… Как-то приходит ко мне секретарь местного обкома Леонид Бородин. “Слушай, — говорит, — мы все время заседаем. Давай по области проедем, посмотрим, что и как”. Приезжаем на плантации арбузов, он говорит: “Разуйся”. Я снимаю ботинки. Но на песок-то ноги нельзя опустить — нагрелся на солнце до 70 градусов. Думаю: какой же возбудитель может выжить при такой температуре? В тот же день я написал шифровку в ЦК партии: “Настаиваю на снятии карантина и свободе вывоза из Астрахани продуктов. Несу полную ответственность за свои решения”. Проходит два часа, мы с Бородиным сидим в обкоме, вдруг звонок. “Товарищ Бургасов? Говорит Суслов. Вы кто по специальности?” — “Врач”. — “А почему экономикой занимаетесь?” Тут я не выдержал: “Товарищ Суслов, я не могу смотреть, как собственный труд, богатства народные зарывают в землю”. — “Ну если так, то ладно”, — последовал ответ.
По Волгограду официальные данные по холере отсутствуют, видимо подтвержденных случаев заражения холерными вибрионами не было. Есть только то, что Волгоградский противочумный институт открыт в 1970 году. Наверняка, некоторые пробивные силы способствовали, как и открытию института, а также в связи с паникой из-за близости сильного очага были введены в Волгограде превентивные меры на неделю позже, чем в Астрахани.

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
rivershkiper
Dec. 7th, 2013 12:36 pm (UTC)
от холеры 1970 года пострадала и Самара (естественно - в те годы Куйбышев).
Причем в городе борьба с холерой началась с флота - на пассажирсском теплоходе "Юрий Гагарин" 2 августа 1970 года скончался пассажир (НЯП - теплоход тогда работал на линии Москва - Ростов-на-Дону). Как установили саратовские врачи - житель г. Куйбышева скончался от холеры.
Оперативно принятые меры не позволили заразе распространиться в области. Причем страх перед этой заразой был таков, что под левым берегом у Куйбышева и Тольятти запрещались рыбная ловля, купание, проход маломерного флота (Самара и Тольятти как раз на левом берегу Волги стоят)
yshorning
Dec. 9th, 2013 01:06 pm (UTC)
Несмотря на понятность и огорчительность многих фактов, очень хочется с достаточным юмором подходить к истории своей молодости!
( 2 comments — Leave a comment )